Бендерытекс

Rate this post

Во вторник, 9 апреля, у проходной простаивающего длительное время предприятия «Бендерытекс» было непривычно многолюдно. Около 70 его работников толпились у закрытых фабричных ворот, на которых красовался замок.

Поводом для сбора послужило поступившее в профком (без указания фамилии председателя) письмо от директора Надежды Ковальской, в котором она уведомляла, что «в соответствии с Решением Наблюдательного совета ОАО» Бендерытекс» № 2 от 05.04.2013 г. и на основании статьи 83 (п.1 ж) Кодекса законов по охране труда ПМР извещаю Вас о увольнении всех работников предприятия ОАО «Бендерытекс» ввиду невозможности получения финансовой помощи для расчета с кредиторами и бюджетом и продолжения дальнейшей работы. Как следствие мероприятия по подготовке предприятия к ликвидации» (орфография и пунктуация автора сохранена).
Я не юрист и то знаю, что в письмах надо указывать фамилию человека, которому оно адресуется, что, прежде чем подписывать такие «громкие бумаги», затрагивающие судьбы предприятия и трудового коллектива, не мешало хотя бы заглянуть в законодательство.
Тогда Надежда Анатольевна обнаружила бы, что отношения в трудовой сфере у нас прописаны в Трудовом кодексе, а Кодекса Законов по охране труда, на который она ссылается и в соответствии с которым собирается «всех уволить», в природе не существует, что указанный ею в письме пункт 1 ж статьи 83 есть, действительно, в Трудовом кодексе, но он оговаривает условия прекращения трудового договора по обстоятельствам, не зависящим от воли сторон, к которым относятся военные действия, катастрофа, стихийное бедствие, крупная авария, эпидемия и другие чрезвычайные обстоятельства, если данное обстоятельство введено Президентом ПМР Какое отношение все перечисленное имеет к многострадальной бендерской фабрике? Или в Бендерах случилось стихийное бедствие, чума буйствует или, не дай Бог, военные действия развернуты, а я, да что там я, Президент не в курсе! Почему предприятие ликвидируется по этим катастрофо-глобальным основаниям?
Но, собственно, допущенные в письме ляпы — есть подтверждение не только махровой правовой безграмотности его автора, но, что самое печальное, они являют собой яркий образчик чрезвычайно сегодня распространенного пренебрежительного отношения работодателя к букве Закона, к наемным рабочим. Сегодня многие из них ведут себя как печально известная Салтычиха — хочу милую, хочу — розгами запорю, хочу — закрою предприятие, хочу — открою, хочу — соблюдаю законы, не хочу — а что мне за это будет? Действительно,, ничего не будет, и эта безнаказанность, несовершенство законодательной базы, возможность отыскать в ней не только лазейки, но и «лазеища», порождают у одних чувство безграничной вседозволенности, а у других, испытывающих на себе это самоуправство, чувство разочарования, несправедливости и, что самое страшное, неверия в государство, во власть, осуществляющую руководство этим самым государством.
На митинге, возникшем перед наглухо задраенными воротами своей фабрики, рабочие об этом как раз и говорили. Раиса Сапожникова работает ^а фабрике с 1967 года. «Вся молодость, да и вся жизнь связана с ней. Здесь выходили замуж, создавали семьи, рожали детей, провожали на пенсию. Больно смотреть на то, что сейчас происходит с родным предприятием. 25% его акций принадлежит нам — работникам. В 2009 году на общем собрании приняли решение о создании Наблюдательного Совета, состоящего из 5 человек и сроком на 1 год. Главная задача Наблюдательного совета — следить и отчитываться за расходованием средств. Идея была хорошая, но, пожалуй, и все. Прилегающие территории фабрики были сданы в аренду или выкуплены (мы не знаем) под автостоянку, ремонт машин. Куда и кому уходят полученные за аренду деньги — мы не знаем. Еще один случай — мы знали, что с фабрики должны были вывезти 36 тонн переработанной пряжи, хотя и был наложен арест. Мы позвонили судебным исполнителям, и они приехали на предприятие. В то время, когда они беседовали с директором, готовая продукция таки была вывезена. После беседы судебные исполнители вышли из кабинета и сказали, что готовой продукции нет, а, значит, и арестовывать нечего. После подобных действий администрации, мы понимаем, что надежда на получение наших законных денег с каждым днем тает. А тут еще и это решение судебных исполнителей о снятии ареста с оборудования предприятия. Мы же прекрасно понимаем, что оборудование можно продать, а вот административное здание, которое уже требует капитального ремонта и потихоньку разваливается, да и находится не в центре города — вряд ли. Почему же новые собственники все норовят отхватить кусок пожирней, а работников, проработавших на предприятии по 20, 30, 40 лет, оставить с носом?»
У Веры Федорук фабричный стаж чуть меньше, но тоже солидный — 37 лет. Пришла сюда еще совсем девчонкой. «Вся моя трудовая жизнь связана с этой фабрикой. Здесь я стала «Ударником коммунистического труда», заняла 1 место в конкурсе «Мастер — золотые руки», здесь была награждена медалями и грамотами. Спокойно смотреть на все те безобразия, которые происходили и происходят на нашей фабрике, я не могу. После обращений и писем в различные инстанции, мы сказали директору, что поедем на прием к Президенту. На следующий день после этого заявления нас вызвали в отдел кадров и сказали, чтобы мы (а нас было 3 человека) подписали приказ о нашем сокращении. Мы, конечно, себя отстояли, не подписали никаких приказов. Но неужели никому нет дела, что некогда процветающее предприятие просто банкротят и разворовывают, а людей вышвыривают на улицу, как отработанный материал?»
У работников также вызывает озабоченность решение судебных исполнителей о снятии наложенного ранее ареста на оборудование предприятия, которое было оценено в 3 637 800 руб. и переложение этого ареста на административное здание предприятия, которое было оценено в 2 277 500 руб. Работники предприятия просто боятся, что оборудование будет вывезено и распродано. Главные вопросы, прозвучавшие на митинге: «Почему был переложен арест с оборудования предприятия на административный корпус?», и кем было принято такое решение, почему не были приглашены работающие и акционеры этого предприятия? До этого решения у работающих еще была надежда, что оборудование будет распродано и с ними рассчитайся по зарплате и другим выплатам. Сейчас эта надежда ничтожна.
Еще одну проблему подняли фабричные работники, которые уже вушли на заслуженный отдых, но не могут получить справки о заработке за период работы на предприятии для начисления пенсии. Их просто некому выдать — на проходной предприятия висит замок, директора нет или дозвониться ему невозможно, на территорию предприятия охрана никого не пускает. Люди сомневаются — может, и архивы не сохранились? Любовь Агаева, отработавшая здесь 18 лет, уже полгода не может «выбить» из родного предприятия необходимую справку, соответственно, полгода не может оформить пенсию. «Без нее мне не могут начислить пенсию. Вот уже полгода обиваю пороги фабрики, а результата — ноль. На другую работу устроиться не могу, сами знаете, пенсионеров неохотно берут на работу. Вот и получается для меня безвыходная ситуация — работы нет, денег нет, да и заслуженную пенсию оформить не могу! На что жить? Чем платить за услуги? Иной раз просто на хлеб денег нет!? Скажите — как жить?»
Но, увы, рабочих никто не услышал, да, наверняка, и не хотел услышать, вопросы задавать было некому. Руководство на митинг не явилось, городские власти — тоже. В госадминистрации работникам посоветовали записаться на прием… К работникам приехали только представители профсоюзов — зам. председателя ФПП В.Караманов, главный правовой инспектор Совета ФПП Л. Звенигородская, председатель Бендерского территориального объединения профсоюзов М.Кулаклий. Они рассказали им о их правах в таких ситуациях, о возможности написания заявления о приостановке работы в связи с задержкой выплаты заработной платы свыше 30 дней. Рабочие написали, и в виду отсутствия работодателя передали их представителям профсоюзов. Всю эту неделю они занимались «Бендерытексом» — встречались с руководством, к слову, и все заявления передали директору под подпись, вели переговоры, разъясняли законодательство, опять вели переговоры, и опять разъясняли.
Надо отдать должное уверенности и невозмутимости Надежды Анатольевны — решение по фабрике принято не ею, а главными акционерами (некто В.Ойкин и Ф.Рубель, проживающие ныне за пределами республики), «навесить на нее всех собак» за состояние дел на предприятии не получится, оно ей таким «убитым» досталось, и за полтора года ее директорства она все, что могла или хотела, сделала для вывода фабрики из кризиса (ну не получилось, а что, только у нее одной не получается?), за счет реализуемого имущества какие- то крохи выдавала рабочим, а оставшаяся рухлядь никому не нужна, ее разве что в утиль. Заведенного уголовного дела не боится (и, в самом деле, как открыли, так могут и закрыть, денег на фабричных счетах все равно нет и в скором будущем не предвидятся), по этой причине легко и даже с улыбкой приняла все заявления рабочих (простой им засчитывается, на картотеку «вписывается», а бумага, как известно, все стерпит, рабочие все равно своих денег не увидят), наконец, ее фабричная, директорская зарплата (которую она, по ее словам, тоже не получает) — не единственный ее источник доходов, поэтому вопрос, мучающий ее подчиненных — как и на что жить — ее, судя по всему, не особенно занимает. Как, впрочем, и дальнейшая судьба предприятия — ему она свою жизнь не посвящала и посвящать не собирается (по ее словам, она давно написала заявление об уходе), в конце концов, она здесь «не выросла, семью не создавала и детей не рожала».
У кого еще есть вопросы? К сожалению, ситуация, в которой оказался «Бендерытекс» и его работники, типична для предприятий рыночной эпохи. Не вписались в конъюнктуру рынка, не выстояли, превратились, как заметила директор, в рухлядь, оказались никому не нужны — ни собственникам, ни государству. А с людьми то что делать? Тоже — как рухлядь — в утиль?
Людмила Коваль, Ирина Павленко

No Responses so far

Обсуждение закрыто.

Comment RSS